Перемещаться в составе экскурсионной группы неинтересно. Интересно сесть в машину и, следуя атласу, подсказкам аборигенов и наитию, сделать круг тысячи на три километров. Отправляясь в самодеятельный тур с рабочим названием «замки и крепости Западной Украины» — порой по полному бездорожью, в заповедную глухомань, — мы ждали открытий. И не ошиблись.

Москалям отошла лафа шастать туда-сюда». «Известия» проверили на прочность российско-украинскую границу (фото)

Самые яркие впечатления — из разряда политических. Во-первых, Бандера сегодня, как Ленин в 1970-е, то есть живее всех живых и на каждом углу. Во-вторых, хоть западенцы и относятся к России с задиристым недоверием, россиян в этом краю ждут все прелести искреннего гостеприимства.

Гуманизм в погонах

Российско-украинская граница в районе города Хомутовка Курской области приветствовала нас 10-процентным недоливом в бензобак. Российские пограничники запомнились выражением суровой деловитости на лицах. Едва перекатились на украинскую сторону — и жизнь забила ключом. Человек 5-6 шустриков в форме взялись оказать нам любое содействие в оформлении и скорейшем прохождении различных бумажек за 100-рублевую мзду, ловко обставляя сделки служебной терминологией. Скупиться не стали: в Киеве гостиничная бронь горит. Не для того ли украинским государством замыслены эти мелкие пограничные процедуры, чтобы подкормить своих госслужащих?

За территорией КПП нашу машину облепили еще столько же добровольных помощников в гражданском обоего пола. Они предлагали показать объезд трассы, которая местами закрыта из-за ремонта. Памятуя о российских жуликах на заправке, мы заподозрили, что по обеим сторонам границы должна существовать симметрия. Поэтому от услуг гражданских отказались. На посту ГАИ у «кирпича» дали гаишникам (даишникам) 600 рублей. Один из них сел в свои «Жигули» и провел нас тайными тропами вдоль трассы, сэкономив почти 100 километров официального объезда.

За все путешествие по Украине даишники останавливали нас 4 раза. Трижды были оштрафованы за дело — превышение скорости. Один раз между Стрыем и Львовом в спорной ситуации. От штрафа отболтались.

Как не унижаться пред гордыми поляками

Мы догадывались, что едем в Западенщину не зря. Мы уже были во Львове много лет назад. Но более подробное изучение красот Подолья, Галичины и Волыни превзошло все ожидания. Пейзажи порой просто ошеломляющие. Виды с высокого берега Днестра на окраине деревеньки Субич, села Китайгород, над затопленной Бакотой — без преувеличения, жемчужины мирового уровня, надежно запрятанные от посторонних, потому что добраться туда можно только пешком, верхом или на джипе. Восточные предгорья Карпат, усыпанные деревеньками с деревянными церквями XVI-XVIII веков — хоть плачь от восторга. Хотинская крепость, чье освобождение от турок воспето в известной ломоносовской оде, крепости Луцка, Кременца, Меджибожа, Каменец-Подольского; шляхетские замки в Олеско, Подгорцах; запущенные и очаровательные городки-местечки Чортков, Бережаны, Бучач и т.д. — прелести открываются путешественнику почти за каждым указателем населенного пункта. Множество музеев — даже в деревнях, приличные путеводители — купленный нами в Киеве оказался выше всяких похвал, гостиницы — нетрудно найти варианты на любой кошелек… Но где же туристы?

Немногочисленные туристы сосредоточены во Львове и Каменец-Подольском. Говорят, в Закарпатье путешественников больше, но туда мы поедем в другой раз. Каменец-Подольский — победитель конкурса «7 чудес Украины» (такой же конкурс только что прошел в России при участии и по инициативе «Известий»). Победитель  — законный. Здесь надо прожить хотя бы дня три. Один день — чтобы съездить в Хотин. Еще два — гулять по Каменцу и лазить по его крепостям. Гостиница — полноценные европейские три звезды. На парковке, судя по номерам, — «голландцы», «немцы», много «поляков», несколько «украинцев» и одни мы — «русские».

По остальной Западенщине путешествуют лишь единичные «дикари» вроде нас из Киева и с Востока Украины. А также поляки. Последние ревниво исследуют бывшие замки своих «потоцких-собесских» (здесь перебывало так много ясновельможных владельцев, что в памяти москаля они смешались в кучу).

В Олеско чуть было не вспыхнул неполиткорректный спор славян между собой. В замке-музее обнаружился незапланированный выходной. Туристы — польская группа на автобусе, остальные на легковушках (польская семья из 4 человек, компания из 4 киевлян и нас двое)  — в растерянности глядели друг на друга у входа на территорию усадьбы. Поляк — водитель автобуса отлучился и привел с собой музейного охранника. Встав на ворота, мужчины стали выбраковывать туристов, допуская в музей только тех, о ком между собой договорились, — поляков из автобуса.

Поляки из легковушки начали возмущаться: мол, мы такие же поляки, не хуже. Находчивый водитель, покосившись на бывших советскоподданных, нас и украинцев, громко объявил на русском языке: «Граждане Польши могут пройти, остальные нет». Пока муж шел три шага к охраннику с десятигривенной купюрой наперевес, водитель поспешил добавить: «Музей не работает, вам не разрешили!» У охранника сложилось другое мнение, и нам тоже «разрешили». И тут взбунтовались киевляне. «Это что же такое, — завопили они, — в собственном незалежном государстве дискриминируют! Иностранцев пускают на объект национального достояния, а нас нет!» Охранник с испугу пропустил киевлян бесплатно.

«Как вы там, в Москве, живете?»

Национальный вопрос в Западной Украине, конечно, стоит. Но как-то криво. Во Львове, слывущем столицей москвофобии, половина молодежной уличной толпы между собой говорит по-русски. Прохожие, продавцы, официанты и т.д. на вопрос по-русски отвечают обычно по-украински. Если непонятно, повторят по-русски.

Немолодая продавщица сувениров сочла, что национальный вопрос — лучшая тема беседы с россиянами. «Как вы там, в Москве. живете. У вас столько „черных“!» Ответ в том духе, что без приезжих Москва — не Москва, а Пырловка, что городу с глобалистскими претензиями выступать на тему «черных» неприлично, ввел нашу собеседницу в ступор.

И все — стар и млад, — узнав, что мы, самые что ни на есть москали, за собственные деньги приехали сюда просто по улицам гулять, спрашивали: понравился ли наш Львов? Ах, как понравился! Архитектурная роскошь четырехсотлетнего возраста, приятная южная расслабленность, приветливые, улыбчивые люди…

И бедность. Что, конечно, не понравилось. Львов нужно немедленно вымыть, вычистить, отштукатурить. Но денег, видимо, нет в городской казне. У населения тоже нет: среднестатистический львовянин мясо кушает раз в неделю, фрукты-овощи досыта — в сезон. В магазинах этих продуктов практически не найти — только крупы, молоко, бакалея, алкоголь. «Мясо и овощи на рынке берут, в выходной», — объяснила продавщица отсутствие предложения и спроса. Море кафешек, все забиты. Прямо как в Киеве. Но в столице пьют-едят, наворачивают. А во Львове тянут бесконечную кружку пива или чашку кофе. Молодежь 20-25 лет — не чета киевской или московской. Столичные — ухоженные, гладкие, рослые. Про львовскую ясно — детство, выпавшее на начало 1990-х, сытым не было.

Главное — не зацикливаться на бандеровской теме. В Западной Украине почти в каждом крупном селе, не говоря о городах, стоит памятник Тарасу Шевченко. И Владимиру Ленину. Монументы и таблички Бандеры тоже уже много где есть, хотя шевченковских масштабов лидер ОУН пока не достиг. Бандера сегодня — вроде олимпийского мишки в 1980 году. На майках, кепках, в фарфоре, бронзе, дереве… Впрочем, самый ходовой украинский сувенир — что в Киеве, что на Западе — обыкновенная футболка. С отважной надписью «Дякую тобi, Боже, що я не москаль» на пузе. Покупают все — включая «москалей».

Один из главных «бандеровских» городов — райцентр Стрый, родина этого противоречивого деятеля. Он лежал на пути нашего маршрута в Карпаты. Пока автомеханики из мастерской на трассе меняли масло (попутно рассказывая, как тяжело жить на Украине, как прекрасно в Белоруссии, «а правда, что в Москве ниже тыщи долларов зарплаты нет?»), мы размышляли, зайти ли в Стрые в дом-музей Степан Иваныча. Но проголодались и решили вместо осмотра утвари 1920-х годов отправиться в ресторанчик.

Здесь нежноголосая официантка (все провинциальные девушки в Западной Украине говорят ангельскими голосами, потупив очи) кормила трех местных молодцев в черном. Уловив нашу московскую, речь, парни принялись с интересом нас рассматривать, время от времени обмениваясь тихими репликами. Один выглянул во двор, наверное, чтобы сопоставить информацию, полученную на слух, с визуальной  — автомобильными номерами. К концу трапезы ребята стали над чем-то похохатывать. «Надеюсь, не над моим грибным супом», — запоздало подумалось мне. Отобедав (рублей на 250 в сумме и очень вкусно), мы отправились восвояси, сопровождаемые басовитым хмыканьем … И руладами Димы Билана про «невозможное», не затихающими все это время.

«А что у нас-то смотреть?»

Не раз, стоило посреди деревни встать и углубиться в карту, к нам подходили местные мужчины и спрашивали, не заблудились ли. Эти точно не собирались разводить нас на деньги, чтобы показать какой-нибудь секретный маршрут. Самую ценную информационную поддержку в сельской местности оказывают бабушки — они словоохотливы, по-русски не говорят, но понимают. А от встречной молодежи, особенно от девчат, совсем мало толку. Видно — рады бы помочь, но русского не знают совсем, а их украинский понятен нам процентов на 30. Зато приезжаешь в Почаев — и как домой попал: все говорят по-русски. Правда, побираются… Вот что значит Лавра.

Многие, узнав о целях нашей поездки, сильно удивлялись. Ну Львов, Каменец-Подольский — это понятно. Львовская «золотая подкова» — Олеско-Подгорцы-Золочев. На худой конец Луцк, Кременец, Хотин. «А у нас-то что смотреть?» — недоумевали жители еще дюжины городов и сел, куда мы приезжали, вооруженные путеводителями и отзывами редких туристов-автомобилистов в интернете.

При этом знают, что живут по-соседству с безусловными ценностями — природными, архитектурными, историческими. Парадокс на первый взгляд. Но объяснимый.

Украинцы Запада воспринимают свой край как глухие европейские задворки (львовяне не в счет). Больше того  — украинские задворки. Они мусолят политические обиды и стесняются своей бедности. Но ведь туристов манят не только самоуверенные столицы и стерильные открыточные ландшафты дальних стран. Любовь к этому уголку мира — такому, каков он есть, — дорого стоит. Наверно, потому и платили нам здесь чистым золотом душевного тепла и радушия.

Известия