Стали известны сенсационные подробности личной жизни госсекретаря США Кондолизы Райс.

Оказывается у «железной леди» американской политики на протяжении многих лет была русская любовница. Девушка сама позвонила в редакцию газеты. Она мотивировала свое желание рассказать нам правду, чтобы открыть истинное лицо госсекретаря. Свое имя девушка просила не называть, поэтому в интервью мы будем называть ее Леной.

 — Мы познакомились с Конди, когда в 1991 году я в качестве журналиста сопровождала Бориса Ельцина с визитом в США, — рассказывает Лена — Тогда Советский Союз был на грани распада, но Ельцина не принимали как лидера независимой державы. Однако, несмотря на это Борис Николаевич решил посетить Белый дом. Тогда в Штатах президентом был Буш-старший, а Кондолиза Райс работала советником президента по вопросам СССР и Восточной Европы. Именно она вышла на встречу с нашей делегацией, чтобы не допустить Ельцина к Бушу. Там мы и познакомились. Она мне оставила свою визитку и написала на ней номер своего мобильного, сказав, что если у меня возникнут проблемы в Штатах я могу ей всегда позвонить.

 — Когда вы с ней вновь встретились?

 — Через 7 лет я оказалась США. Не хочу рассказывать подробностей, но так получилось, что я оказалась в этой стране без денег и документов. Мне ничего не оставалось, как позвонить Кондолизе. К моему удивлению она меня не забыла. Тогда Райс была проректором Стенфордского университета. Она сказала, что бы я немедленно приехала. Кондолиза встретила меня очень приветливо. Вошла в мое положение, предложила какое-то время пожить у нее в качестве прислуги, чтобы я могла заработать денег для возвращение на родину.

 — А вы не пробовали обратиться в российское посольство?

 — Повторяю, был ряд обстоятельств, по которым я не могла этого сделать. Я не хочу сейчас об этом говорить.

 — Сколько вы прожили у Райс?

 — Около пяти лет. Она в то время жила со своей подружкой Ренди Бин. Ни для кого не было секретом, что они любовницы. Я по дому делала всю грязную работу. Но домработницей себя не чувствовала. Мы завтракали и ужинали всегда вместе. Однако через какое-время я заметила, что Бин начала меня ревновать к Кондолизе. Хотя, если быть справедливой, я чувствовала, что Конди ко мне неравнодушна. Я ведь никогда не скрывала, что сама лесбиянка. Как-то вечером, сидя на диване, она обняла меня. В это время вошла Ренди, устроила скандал. Я ушла к себе в комнату. Не знаю, о чем они там говорили, но следующим вечером Конди и Ренди предложили мне делить с ними общую спальню. Так я стала их любовницей. В постели мне приходилось удовлетворять сразу двоих. Мне это не очень нравилось, но выбора не было.

Чем дальше заходили наши отношения, тем больше Конди охладевала к Ренди. Сказать по правде, я не могу понять что она нашла в Ренди. Во-первых, она полная и во время секса всегда потеет.

Когда президентом был избран Джордж Буш-младший, Бин пришлось оставить наш дом. А я вместе с Райс переехала в Вашингтон. Она мне сняла квартиру в пригороде города и несколько раз в неделю навещала меня.

 — Когда прекратились ваши отношения?

 — Вскоре после 11 сентября 2001 года. Нервное напряжение у Конди достигало тогда предела, и мне надо было очень стараться, чтобы удовлетворить ее. Понимаете, мне нужна была любовь, внимание, а у Конди на уме была только работа.
Где-то в ноябре я поехала в Нью-Йорк, где встретила свою старую московскую подругу. У нее муж был дипломат. Я не стала ей рассказывать о своей личной жизни. Но она взялась мне помочь вернуться в Россию. Когда я сказала Кондолизе, что ухожу, она пришла в бешенство. Начала меня оскорблять. Говорила, что мы все русские — неблагодарные, и ушла хлопнув дверью. А я на следующий день собрала свои пожитки и через сутки была уже в Москве.

 — Кондолиза Райс говорила с вами когда-нибудь о своей работе?

 — Нет, это было у нас табу. Но я подметила, что, когда по каким-то причинам не могла спать с ней, на следующий день у Конди ухудшалось настроение, и ее публичные выступления были крайне резкими. Вообще ее работа очень тесно была связана с ее настроением.

 — Вы с тех пор виделись еще?

 — Нет. Да и зачем? Все, что у меня осталось, это карточка, где мы вместе.