Почему мигранты так ведут себя в России?

И вот живёт юноша в родном кишлаке. Из развлечений — скачки на лошадях да употребление национального напитка кумыс. А вокруг — папа, старший брат, родственников полный кишлак. Юноша постоянно под присмотром, постоянно под надзором ст

Конечно, про такое по нашему телевизору показывать не принято.

Тут ведь как получается. Вот живёт юноша в солнечной Киргизии. Независимая, демократическая Киргизия — страна нищая, как и все страны бывшего СССР. И если стратегически важным марионеткам Евросоюз даёт денег, то Киргизия может только продавать Узбекистану воду, а на воде много бабла не заработаешь. Скотоводство — умерло, яблоки никому не нужны. Нищая страна, нищие граждане — да здравствует независимость (от головы) и демократия (в конституции). Кому и зачем это было надо  — вопрос другой, но на данный момент это так.

И вот живёт юноша в родном кишлаке. Из развлечений — скачки на лошадях да употребление национального напитка кумыс. А вокруг — папа, старший брат, родственников полный кишлак. Юноша постоянно под присмотром, постоянно под надзором старших, серьёзный контроль постоянно. Он не может пить, не может безобразничать — в кишлаке этого не потерпят. Понятно, бывает всякое, но в целом ситуация достаточно жёстко контролируется. Встречаться с девушками юноша не может — у них в кишлаке так не принято, надо сперва жениться. Конечно, немалое количество девушек согласно совокупляться анально, ведь главное — сохранить девственность. Но и это доступно далеко не каждому, ибо в кишлаке все знают всё.

И вот сыновья демократичного киргизского народа (народа с тысячелетней историей, конечно) прибывают в город Москву на заработки. Дома, повторяю, никто из них не может заработать ничего  — родная демократическая Киргизия таких возможностей не предоставляет. А независимость демократической Киргизии — не позволит и дальше, ибо это надолго. А ведь ещё не так давно папа и дедушка юноши бесновались на площадях и вопили «Русские — чемодан, вокзал, Россия!» Сегодня вспоминать про это как-то неловко даже совсем отмороженным папам и дедушкам.

Естественно, у юноши нет никакого образования — в демократической Киргизии эту советскую отрыжку давно уничтожили. Естественно, юноша не говорит по-русски — зачем ему говорить на языке поработителей? Познер и Парфёнов всё рассказали про русских папе и дедушке, а уж они объяснили юноше — как этих русских надо ненавидеть. Папа с дедушкой, конечно, помогли понять ещё глубже. Ведь это русские виноваты в том, что родная Киргизия оказалaсь в глубокой этой самой, и кое-кому придётся за это ответить.

Тут вот что ещё показательно. Большинство жителей русских городов остро ненавидит «понаехавших» из русских деревень. И говорят они не так — безграмотные, и смеются они не так — слишком громко, и в целом ведут они себя безобразно — деревня ведь. Всем очень хочется, чтобы эту гопоту приструнили и вообще куда-нибудь выслали, ибо они мешают жить. Но если гопота прибыла из Горного Бадахшана — совсем другой разговор! Это несчастные люди, их надо уважать, не смейте! Это ничего, что они орут в три раза громче, что ведут себя значительно наглее.

И вот юноша оказывается на стройке, ибо ничего кроме «круглое — неси, квадратное — кати» не умеет да и не способен. Сперва молодой человек решительно не хочет покидать территорию стройки — там незнакомый, страшный мир. Возможно, там открыто разгуливают батальоны русских скинхедов, норовящих беспричинно напасть на мирного киргиза. Но ни папы, ни дедушки, ни старшего брата рядом нет. А деньги есть. И тогда юноша начинает развлекаться, употребляя алкоголь и наркотики. Подчёркиваю красным: не посещать Третьяковскую галерею или там Эрмитаж, а жрать водку и ширяться.

Через некоторое время (на это уходит максимум полгода, обычно значительно меньше) юноша начинает совершать дерзкие вылазки за пределы стройплощадки. Сперва неподал ёку, а потом уже и как следует. И что же ему открывается? Никаких скинхедов не видно, зато кругом ходят богатые люди и красивые девушки в коротких юбках. А в кишлаке никто так не ходит, так ходить категорически нельзя — папа, дедушка и старший брат никогда не разрешат. А тут — смотри-ка ты, ходят!

О чём это говорит представителю древней культуры? Это со всей очевидностью говорит о том, что девушки — явные проститутки, ибо у него в кишлаке ни папа, ни дедушка, ни старший брат девушке так ходить не позволят. Очевидно даже самому тупорылому жителю кишлака: все русские бабы — бляди. И даже если вдруг в кишлаке заведётся кишлачный интеллектуал, умеющий читать и писать, он напишет ровно то же, что говорят его дремучие земляки: все русские бабы — бляди, и всё что с ними связано — суть блядство. И судьба их в руках представителей кишлачной культуры незавидна.

Передвигается юноша строго в стае себе подобных — а ну как русские скинхеды по пути в библиотеку попадутся? Или там на сеансе балета кто-нибудь пристанет? Стая даёт ощущение силы, и немного погодя юноша и стая начинают грабить прохожих, которые ходят как дураки с деньгами. Ровно через полгода вчерашний задрот из кишлака ведёт себя как хорёк в курятнике — избивает и грабит прохожих, насилует женщин. А чего стесняться? Ведь полная безнаказанность: граждане в милицию не заявляют, а даже если заявляют — бояться нечего, хрен найдут, нас много, и для русских мы все на одно лицо. Поди, найди. Ну или денег можно дать, чтобы совсем не искали, так ещё проще. А если совсем туго — можно быстро вернуться в родной кишлак, там уж точно не найдут.

Ну а когда на стройку придёт группа озверевших молодых людей и проломит несколько особо сообразительных голов — начнётся очередной вой про скинхедов.